Тень мантикоры
Глава I
Утро в Глудине
— Вставай, сестренка! — Звонкий голос Талары полосонул, как удар кинжала.
Кора приоткрыла один глаз, убрала с лица непослушную челку, которая вечно лезла на глаза, сколько ни зачесывай ее назад, и попыталась сконцентрировать взгляд на силуэте сестры.
— Изыди, демон… — выдавила из себя Кора.
Длинные пепельные, почти белые, волосы сестры рассыпались по ее плечам свободными волнами.
— Новый день давно начался, — объявила Талара. — Мы сегодня собирались на юг, в катакомбы. Кузнец Маммона, магия земли, твой клинок, мой жезл… Помнишь?
— Сначала их нужно купить, — Кора села в своей кровати, сбрасывая остатки сна.
Собрав руками свои непослушные волосы, она собрала их в подобие высокого конского хвоста у себя на затылке, но непослушная челка снова упала на глаза.
Ее взгляд упал на потрепанный грязный доспех, который валялся рядом на полу, куда она швырнула его вчера вечером прежде, чем рухнуть в мягкие объятия своей кровати.
Кожаная кираса, пропитанная потом и кровью, была порвана в нескольких местах и держалась на одном честном слове. От нее пахло кровью, паучьим ядом и воняло гноллами — вчерашний день был слишком полон сражениями с пауками, орками, людоедами, скеле-тами и трижды проклятыми гноллами. Их стойкий мерзкий запах не выветрился даже за ночь.
— Все еще спишь голышом? — с притворным укором Талара покачала головой. — Мы не дома. Вдруг кто войдет?
— Ну и пусть, — Кора вытащила из-под кровати один из своих сапог и попыталась надеть его на ногу, одновременно нащупывая взглядом, где лежит второй.
— Мы в Глудине — это город людей, — не унималась Талара. — Ты известная нудистка, но люди тебя не поймут.
— Как будто они голую эльфийку никогда не видели.
Кора натянула сапог на ногу. Второй валялся на полу в противоположном углу комнаты.
Кора подняла с пола свою помятую кирасу и попыталась ее надеть. Та, тоскливо хрустнув, развалилась надвое.
— Вот, возьми, — Талара протянула сестре сверток.
Ферритовая туника — новая, даже ни единого раза не надетая, с едва уловимым металлическим отливом — пришлась в пору, словно ее специально сшили на Кору. Впрочем, одежда и доспехи, сшитые гномскими мастерами, всегда были в пору каждому, кто их надевал.
Через пару минут сестры покинули здание гильдии темных эльфов, где они провели ночь, и вышли на улицы Глудина.
Город жил своей жизнью. Близость моря чувствовалась во всем: в соленом ветре, трепавшем волосы, в криках чаек над крышами, в теплой брусчатке, уже впитавшей тепло утреннего солнца. Голоса торговцев на центральной площади, нахваливавших свой товар, сливались в единый монотонный гул. Повсюду сновали искатели приключений. То тут, то там доносились их резкие призывные крики — шел очередной сбор очередного отряда на очередной рейд «куда-то там» в поисках славы, сокровищ и золота.
— Пойдем перекусим, — предложила Кора, у которой уже давно урчало в животе.
Она шагала вперед, почти не глядя по сторонам. Талара, напротив, вертела головой по сторонам. Ее взгляд цеплял выложенные товары, по большей части совершенно бесполезные, задерживался на снующих прохожих, на однообразных вывесках, похожих друг на друга, — ей было интересно все.
Сестры завернули к таверне Кугина Джака, где кроме лучшего в округе эля всегда можно было узнать свежие новости.
Не то чтобы в гильдии плохо кормили. Просто вчерашний день удался на золото. Старый пройдоха Роленто им щедро заплатил… за молчание. Если бы стража узнала, что он продавал контрабандное оружие оркам-бандитам, которые планировали напасть на Глудин в союзе с гноллами Ол’махум, — старый пердун не отделался бы простым штрафом. Но сестры узнали о его делишках, раздобыли доказательства его вины и даже сумели сорвать планы орков. Поэтому молчание сестер стоило ему очень дорого.
В таверне не было многолюдно. В углу возле самого окна за небольшим квадратным столом теснились светлые эльфы — пятеро. Высокомерные лица, надменные взгляды, длин-ные светлые волосы, плавные — с претензией на показное величие — жесты. Кора заметила косой взгляд эльфийского рыцаря в начищенных блестящих латах. Она сделала вид, что не заметила его брезгливую ухмылку.
Сестры сели за свободный столик. К ним сразу подошел сам хозяин — Кугин Джак. Невысокий, плотный, как и все мужчины-гномы, с аккуратно подстриженной густой окладистой бородой и такими же усами. Он улыбался шире, чем следовало, пытаясь за приветливой улыбкой спрятать прикидку: сколько заплатят эти двое.
— Доброе утро, — его масляный голос звучал ну очень уж вкрадчиво. — У нас сего-дня жареная рыба и маринованные крабы. Пальчики оближешь.
— Принеси нам поесть, — сказала Кора, ответив на его приветствие кивком головы, — и две кружки эля.
— Какие новости? — Талара одарила трактирщика самой приветливой улыбкой, на которую была только способна.
Кора заметила, как сестра незаметно шевельнула пальцами под столом, накладывая на хозяина таверны чары иллюзии. Знакомый жест, от которого магистр Талбот каждый раз за-катывал глаза. В Глудине было запрещено творить вредоносную магию — за такое полагался штраф. Но Кугин Джак только рассеянно моргнул пару раз, и его улыбка стразу стала чуть более рассеянной, а взгляд буквально засиял от дружелюбия.
— В городе объявился гном, — он говорил намного охотнее обычного, — по имени Тормунд Хрут. Хвастался, что встретил кузнеца Маммона в южных катакомбах, в землях Лангк. Бахвалился своим топором. Говорил — теперь ему сам Баюм не страшен.
— Знаем мы этих бахвалов, — буркнула Кора.
— Я в магии не силен, — Кугин Джак перешел на шепот заговорщика, будто собирался выдать самую страшную тайну, — но лезвия его топора… — он сделал короткую паузу, ожидая ответной реакции сестер, но Кора только лениво положила себе в рот кусок крабового мяса, которое ей принес официант, и запила его большим глотком прохладного ароматного эля.
Талара не сводила с трактирщика взгляд. Если бы Кора не знала свою сестру, как облупленную, то могла бы решить, что та ловит каждое его слово. Эх,… если б она также слушала лекции своего наставника в гильдии.
— Лезвия его секиры светились голубоватым таким светом, знаете ли? — Кугин Джак продолжал вещать «тайну», о которой наверняка знал уже весь город. — Переливались, как лед на солнце. Говорю вам, он точно побывал у Маммона. В наших краях такое не каждый день видишь — простой металл не сияет. А тут…
Он замолк, делая вид, что пытается подобрать подходящее слово.
— А вот и он сам.
На пороге таверны стоял гном в латных доспехах. Он был высок для гнома и слишком строен. За спиной у него висел обоюдоострый топор с одноручной рукоятью и широкими лезвиями, загнутыми полумесяцем.
Лезвия сияли. По стали, украшенной мелким гномским узором, переливалось голубоватое, пульсирующее, словно живое, свечение. Оно струилось вдоль лезвий, сворачивалось у острия и снова расползалось. Его свет был холодным, как северное небо под луной.
Кора заметила, как за соседним столиком молодой парень — какой-то новобранец из воинской гильдии — пожирал глазами сияющий голубым светом топор с открытым ртом. В Глудине такое оружие было величайшей редкостью — о подобном, конечно, ходили слухи. Но увидеть его собственными глазами, как оно переливается самой настоящей магией, какова бы ни была ее истинная природа, — другое дело. В Гиране светящиеся разноцветной магией клинки есть у каждого второго. Но не здесь. Не в таверне захолустного портового городка, пропахшего рыбой, морской солью и потом портовых рабочих, каким был Глудин.
Тормунд Хрут — Кора запомнила это имя — окинул зал с презрительной ухмылкой. В отличие от остальных гномов, носивших густые усы и бороды, его лицо было гладко вы-брито, он явно старался больше походить не на гнома, а на человека, который замыслил что-то очень недоброе и которому есть что скрывать.
Он сел у окна, положив свой шлем на стол перед собой. Его оружие так и осталось висеть у него за спиной, притягивая к себе взгляды немногочисленных посетителей. Кто-то смотрел на обоюдоострый топор с завистью, кто-то – с любопытством, кто-то — со страхом, — равнодушных взглядов не было.
Светлый эльф-рыцарь поднялся со своего места и подошел к гному. Кора не слышала слов, она только заметила, как туго набитый золотом кошелек из замши перекочевал из рук эльфа за пазуху гнома. Тормунд с довольным видом кивнул рыцарю.
Сделка состоялась.
Через минуту шестеро покинули таверну: гном и светлые эльфы вышли, направившись в сторону Ричлин — хранителя городского телепорта.
— В округе снова нашли мертвое тело, — снова заговорил Кугин Джак, продолжая начатый ранее разговор. — Вчера стража… — он встряхнул головой, очнувшись от чар, и говорил уже своим обычным голосом, хитро прищурив один глаз.
— Путники часто находят свою смерть, — произнесла Кора, чтобы поддержать разговор. — Восточная дорога кишит гноллами.
— В том-то и дело, — Кугин Джак оглянулся по сторонам, словно боялся, что его кто-то подслушивает. — Труп был без кожи. Мясо, жилы, кости — все на месте, а кожи нет.
Это уже было интересно.
Кора, отпив немного эля, посмотрела трактирщику прямо в глаза, затем, поймав взгляд сестры, незаметно моргнула ей одним глазом, чтобы Кугин Джак не заметил.
Талара снова незаметно шевельнула пальцами, накладывая на него свои чары иллюзии, чтобы снова развязать ему язык. Кора успела заметить легкое напряжение, мелькнувшее на лице сестры, — видимо чары легли слабее, чем в первый раз.
— И где это было?
— На юге, возле самой границы с землями Лангк.
— Ящеры? Не похоже на них — они бы уж точно не стали бросать мясо…
— Так говорят… — Кугин Джак снова заговорил в своей привычной манере. — Но Сэр Васпер не спешит посылать солдат в земли Лангк. Ходят слухи, что ящеры владеют бое-вой магией…
— Вздор! — Талара даже привстала. — Существа со слабым разумом не могут произносить заклинания и творить магию.
— Всего лишь слухи, — Кугин Джак почесал свою бороду, явно пытаясь скрыть лег-кое волнение. — Но кто-то же содрал всю кожу с бедолаги. Странно все это…
— Ящеры так не делают. Гноллы — тем более, — сказала Кора, отставив в сторону пустую тарелку и кружку.
— Заболтался я тут с вами, — трактирщик щелкнул пальцами, подзывая официанта, чтобы тот убрал пустую посуду со стола, и начал деловито поправлять свой белоснежный фартук.
Кугин Джак замолчал, всем своим видом показывая, что все разговоры окончены. Похоже, новые чары наложить на него уже не получится, а тратить золото, чтобы развязать ему язык, Коре не хотелось. Талара и так сделала все, что смогла. Все-таки ее коронная магия — это исцеление и поддержка. Ну, еще уничтожение нежити. Но она все равно пыталась влиять на чужой разум при каждом удобном случае.
В магазине Дамиана Грея пахло выделанной кожей, сталью и клеем. На прилавке ле-жали сложенные доспехи — кожаные, костяные, бронзовые. В углу тускло поблескивал се-ребристым светом мифрил. Кора провела пальцем по краю железной кирасы, постучала костяшками по другой.
— Ищете новый доспех, милая леди? — Дамиан Грей вышел из-за стойки, потирая в предвкушении руки. — Могу предложить доспех из кожи пумы. Как раз для девушки ва-шей… вашего народа. В комплекте рубаха, набедренники, мокасины. Легкий и прочный, не стесняет движений.
И тут же выложил образец на прилавок. Кора взяла его в руки — крепкая кожа, по-крытая мягким коротким мехом с характерным рисунком и едва заметным серебристым отливом. Хороший доспех — настоящая гномская работа. Жаль, что перчатки или наручи не входят в комплект. Но все равно ничего лучше пумы в магазине не было.
Взгляд Коры упал на рекламный плакат, висевший на стене напротив. На нем были изображены улыбающиеся человеческие девушки, а также девушки из народов светлых и темных эльфов, одетые в красивые кожаные доспехи, каких Кора еще не видела. Доспех облегал тело как вторая кожа, подчеркивая все женские выпуклости и вогнутости и в то же время обеспечивая надежную защиту уязвимых мест. Ниже была надпись яркими буквами: «Мантикора. Дарует силу зверя».
— Мантикора, — Дамиан Грей проследил за ее взглядом. — Редкий товар. Только под заказ с пятидесятипроцентной предоплатой.
— Сколько?
— Четыреста тридцать пять тысяч за комплект. И ждать — не известно сколько. Мантикору трудно добыть. Редкий зверь, никто даже не знает, где он водится.
Кора покачала головой.
— Возьму пуму.
— Как пожелаете. Восемьдесят тысяч.
Кора уже собиралась расплатиться, когда из примерочной вылетела Талара, буквально светясь от восторга.
— Смотри! — она покрутилась перед сестрой, затем перед зеркалом и еще зачем-то прямо посреди магазина. — Туника мистика! Полный комплект. Гномская работа. Увеличи-вает запас магии.
— Ты выбрала себе костюм с первого раза? — удивлению Коры не было предела. — И даже не примерила все остальное.
— Туника сидит, как литая, и юбка почти невесомая и так подчеркивает талию…
Кора вздохнула. Сестра всегда была такой — любила менять наряды и крутиться пе-ред зеркалом. Если б только она относилась к своей учебе и магии с таким же усердием, с каким выбирает себе очередное платье. В памяти всплыло недовольное лицо магистра Тал-бота.
— Еще мне нужен новый клинок, — сказала Кора, повернувшись к соседнему при-лавку с оружием.
Мартин Ародин, торговец оружием, разложил клинки на прилавке, расхваливая каждый из них. Тут были длинные и короткие мечи с односторонней заточкой, с полуторной заточкой, обоюдоострые. Кинжалы разной длины и формы, некоторые поблескивали серебристым светом, другие — синевато-серым свечением.
Кора взяла в руки кинжал, тонкое острое лезвие которого было длиннее, чем у остальных, но все равно короче, чем у меча, и было покрыто мелкими гномскими рунами. Кора сразу узнала работу настоящего мастера. Такой кинжал не сломается и не затупится во время боя. Не мифрил, конечно, но вполне подходит, чтобы наполнить его магией земли. С этой-то магией клинок сможет резать камень как масло. Осталось только сделать самую малость — миновать ящеров Лангк, добраться до южных катакомб, не заблудиться внутри, победить всех чудовищ, которые там обитают, и в самой дальней комнате найти того самого легендарного кузнеца Маммона.
Рукоять кинжала удобно лежала в руке, лезвие было почти идеально сбалансировано. То, что нужно для быстрых и точных ударов, которые Кора годами оттачивала на тренировках.
— Отличный выбор, — Ародин с довольным видом потирал руки. — Всего семьсот тысяч.
Талара тем временем уже вертела в руках посох манны. Длинный, с тусклым метал-лическим навершием.
— Возьму этот, — решила она. — Он усиливает магию и с ним удобно кастовать заклинания. Да и в целом сгодится, если дойдет до рукопашной.
Кора высыпала на прилавок золотые монеты. Покупки стоили без малого миллион золотых аден. Почти все, что осталось от щедрости Роленто. Правда, на банковском счету лежало еще полтора — но их она пока тратить не хотела.
— Спасибо за покупку, — почти хором сказали довольные торговцы.
Кора надела доспехи пумы прямо на тунику, повесила новый кинжал себе на пояс и шагнула к выходу, поправив свою непослушную челку.
До южных катакомб было примерно день пути. А до кузнеца Маммона… ну, сколько будет угодно богам.
Сообщение объединено: [time]17 Мая 2026, 15:29[/time]
II
Лунный Цветок
Дорога на юг тянулась вдоль побережья через фермерские земли.
Слева расположились аккуратные деревянные домики с соломенными крышами, крашеными ставнями и палисадниками, где цвели какие-то незатейливые цветы. Ветряные мельницы лениво вращали крыльями. Поля пшеницы уходили к горизонту, где виднелись зеленые холмы пастбищ.
Справа — за узкой прибрежной полоской редких деревьев с толстыми стволами и раскидистыми кронами — был слышен морской прибой. Легкий ветерок приносил крики чаек и пряный запах соли и водорослей.
Кора чувствовала себя неуютно в этих местах — слишком много открытого пространства. Яркий солнечный свет заставлял немного прищуриться, ноздри щекотал едва уловимый запах коровьего навоза.
Солнце припекало все сильнее. Кора чувствовала, как капельки пота стекают по шее и закатываются за воротник ее доспеха из шкуры пумы, того самого, который она купила сегодня утром. Вокруг — ни души. Только зной и несмолкаемый стрекот насекомых.
Талара бодрой походкой шла рядом, отставая всего на пару шагов. Одетая в легкую тунику мистика, она лишь слегка прищуривалась от яркого света. Коре показалось, что сестра делает это специально, чтобы ее позлить.
Кора с тоской подумала, что доспех из шкуры пумы хорош для прохладных катакомб, но не для долгих прогулок под полуденным солнцем. Добротная рубаха из плотной кожи превращалась в раскаленную печь. Она расстегнула ее наполовину: полностью снять доспех и лишить себя его защиты было слишком рискованно — в любую секунду из кустов может выскочить голодный зверь или свирепый бандит. Прислушиваясь к каждому шороху, Кора положила руку на рукоять своего кинжала, висевшего у нее на поясе.
Когда фермерские земли остались далеко позади, а дорога немного поворачивала влево, в скальной стене, поросшей чахлым кустарником, Кора заметила черный провал — вход в Забытый Храм. Когда-то здесь было святилище древних богов, но сегодня — это было од-но из проклятых мест, где бесследно сгинуло столько искателей приключений, что каменными плитами с их именами можно было вымостить всю дорогу обратно до Глудина.
Расположенный глубоко под землей, Храм был полон чудовищ, демонов и ловушек. Но многочисленные искатели сокровищ упрямо лезли в него, не смотря ни на что. Назад возвращались лишь единицы.
Кора бросила короткий взгляд на черный зев входа — никого: ни огня, ни движения.
Дальше начинались земли Лангк.
Контраст был резким, как удар ножом. Только что вокруг были пшеничные поля и редкие перелески, и вот уже по бокам дороги торчат уродливые деревянные идолы, раскрашенные охрой и чем-то белым, похожим на известку. Нет — скорее на костяную муку. Граница между землями Глудина и владениями ящеров была условной, хоть и была обозначена редким частоколом из неотесанных заостренных бревен, местами обвалившимися.
Солнце, давно миновав зенит, быстро клонилось к закату, когда сестры оставили позади Забытый Храм и свернули на тропу, ведущую в сторону южных катакомб. Входные врата уже можно было разглядеть поверх верхушек деревьев.
— Наступает ночь, — прошептала Талара, словно прочитав мысли сестры, — ночью ящеры вялые…
— Не будем рисковать, — Кора свернула с дороги. — Пойдем среди деревьев вдоль берега.
Узкая лесная опушка прижималась к морскому берегу, словно боялась пересечь неви-димую черту, за которой резко наступила звенящая тишина. Та, что бывает только там, где пока еще невидимый хищник затаился в засаде. Словно по команде, замолчали все птицы и насекомые. Даже ветер затаил свое дыхание.
Приблизившись к очередному частоколу, окружавшему один из тотемов, вокруг которого толпились ящеры, сестры свернули к самому берегу. Из-за частокола доносилось низ-кое, монотонное, сопящее-стонущее дыхание полуразумных рептилий, гревших свое брюхо вокруг большого костра. Не то молитва, не то разговор, не то просто тяжелое дыхание — Кора не могла разобрать, да и не хотела.
В свете костров ящеры казались кривыми тенями: согнутые дугой спины, мощные четырехпалые руки крепко сжимали мечи и копья своими когтистыми пальцами. Они стояли неподвижно, как статуи, только грудные клетки медленно раздувались, делая вдох, и сдувались при выдохе.
Сестры шли быстро и бесшумно, лишь обмениваясь короткими жестами. Впереди Кора с луком наготове держала стрелу на тетиве, готовая выстрелить в любое мгновение. Сразу за ее спиной Талара крепко сжимала свой посох обеими руками.
Темный силуэт входа в катакомбы был уже виден отчетливо. Огромные прямоугольные врата из светлых каменных блоков, подогнанных друг к другу с такой идеальной точностью, что между ними не просунуть и лезвие ножа. Древняя кладка пережила восстание бо-гов, эпоху гигантов и тысячи лет запустения. Вздымавшиеся выше деревьев врата почти в полной темноте казались не входом в подземелье, а сверхъестественным порталом в параллельный мир.
Когда-то здесь был город гигантов или, как говорили ученые мужи, Старый Глудин. Но теперь катакомбы были давно заброшены и принадлежали нежити, а по ночам здесь можно было встретить самого кузнеца Маммона. Никто не знал, кто он такой и откуда взялся. Но те, кто якобы возвращался от него, приносили невиданное оружие, которое никогда не тупилось и резало камень, как гнилую деревяшку. Но таких счастливцев можно было пересчитать по пальцам на одной руке. Остальные, те, кто не вернулся, — а их было подавляющее большинство — хранили вечное молчание.
Кора подумала, что лучше бы принести кузнецу Маммона мифриловый клинок, но и стальной кинжал с магией земли тоже был неплохим оружием.
Она уже была готова шагнуть вперед, к воротам, когда Талара прошептала:
— Смотри. Что это там?
Кора присмотрелась. Вход в катакомбы был залит черной водой.
— Сиди тихо, — шепнула Кора. — Я проверю. Следи за ящерами.
Талара кивнула, прижавшись спиной к дереву.
Пригнувшись, Кора крепко сжала свой лук в левой руке и бесшумной тенью тихо скользнула к воде, затопившей вход. У самого края в воде что-то белело.
Она подошла ближе.
Светлая эльфийка без сознания лежала наполовину в воде. Ее доспех был разодран в клочья, тело покрыто рваными ранами. Колчан пуст, на поясе висел пристегнутый мифриловый кинжал. В руке она сжимала обломок лука.
Кора провела рукой по лбу эльфийки, приподнимая спутанные длинные волосы. Девушка вздрогнула. Она была жива, но жизнь едва теплилась в ее израненном теле.
Взгляд Коры снова задержался на мифриловом кинжале. На секунду в голове мельк-нула мысль: «Прикончи ее. Забери кинжал». Никто не увидит, не спросит, не узнает. Она и так почти мертва. Кора резко отдернула свою руку, уже коснувшуюся холодной рукояти. Да, ей доводилось убивать, но только врагов в открытом бою, стоя лицом к лицу. Нет, она не станет уподобляться трусливому крысолюду, который грабит и убивает тех, кто не может за себя постоять. Наверное, в ней заговорила совесть — странное слово для темного эльфа, который больше не сможет без чувства брезгливости к самому себе смотреть на собственное отражение в зеркале.
Кора вытащила эльфийку из воды, хотя насквозь промокшая одежда и доспехи тянули ее вниз. Она отнесла ее к сестре.
— Сможешь ее исцелить?
Талара опустилась на колени. Ее сосредоточенное лицо не выказывало ни тени испуга.
— Магия исцеления получается у меня лучше всего, — тихо сказала она, расстегивая доспех эльфийки. — Ее раны не глубоки, но продолжают кровоточить — она потеряла много крови.
— Приведи ее в чувство, чтобы она смогла прочитать свиток возврата. В храме ее бы-стро поставят на ноги.
Талара положила ладони на грудь эльфийки напротив ее сердца и, сосредоточившись, закрыла глаза. Ее губы зашевелились, беззвучно произнося слова заклинания. На мгновение ее лицо исказилось от напряжения. Лечить она умела, но магия исцеления пока давалась ей нелегко.
Кровотечение остановилось, раны начали медленно затягиваться прямо на глазах — неплохо для начинающего мага поддержки. Дыхание эльфийки стало ровнее и глубже.
— Ее раны не похожи на те, что оставляют ящеры, — тихо сказала Кора. — Внутри катакомб что-то произошло. Что-то, чего мы не знаем.
Талара положила правую руку на лоб эльфийки и шепотом произнесла заклинание жизненной силы. Оно не давало полного исцеления, но его было достаточно, чтобы привести ее в чувство. Эльфийка резко вздохнула, дернулась и открыла глаза.
— Нет! — вскрикнула она, пытаясь вскочить на ноги.
— Тише, — Талара удержала ее за плечи. — Мы не враги тебе.
— Постарайся не кричать, дорогуша, — Кора резко закрыла ладонью ей рот и оглянулась в сторону темных силуэтов, начавших двигаться на фоне костра. — Мы в землях Лангк. Ящеры неподалеку. А ты жива. И это главное.
Начавшие было двигаться ящеры через минуту снова застыли как статуи.
— Кто вы? — эльфийка переводила удивленный взгляд с одной сестры на другую.
— Кора и Талара Катериан.
— Темные эльфы? — в удивленном голосе эльфийки прозвучали нотки брезгливости. — Я обязана жизнью… вам?
— Похоже на то… — Кора даже не улыбнулась, не выпуская лагеря ящеров из виду. — Вставай и веди себя тихо. И не высовывайся из кустов.
Эльфийка, пошатываясь, медленно поднялась на ноги. Ее длинные светлые волосы грязными мокрыми прядями падали ей на лицо. Кора рассмотрела ее получше: высокая, стройная, голубоглазая, чистый, как лесной родник, голос, — типичная светлая эльфийка, красивая…. Она, как и все светлые, наверняка считала, что все остальные расы должны в благоговении ползать у ее ног.
— Как тебя зовут?
— Да, конечно. Где же мои манеры? — произнесла она и пошатнулась, пытаясь вы-прямиться, но Талара тут же подхватила ее за руку, не дав упасть. — Меня зовут Евангелина Стредмиель. Можно просто — Ева. Еще меня называют Лунный Цветок.
— Я тебя помню, — Кора, немного прищурившись, посмотрела ей в глаза. — Я тебя видела сегодня утром в таверне у Кугина Джака. Ты и остальные,… кажется, вас было пяте-ро. Вы ушли с тем гномом… Тормундом Хрутом.
— Да, — голос Евангелины дрогнул, она упала на колени, закрыв лицо руками. — Ролис… Бедный Ролис… Галатиель, Синтия, Ночная Лилия, Белый Лотос… они все погибли.
Талара обняла ее за плечи, прижав к себе. Плечи Евангелины затряслись, она тихо и надрывно заплакала — ей было нужно выплакать свое горе.
— Успокойся и расскажи все по порядку, — сказала Кора.
— Мы… — Евангелина вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазывая их по щекам, — несколько дней искали проводника в эти проклятые катакомбы. Мы хотели найти Маммона. Ролис нанял этого гнома, Тормунда Хрута. Он сказал, что видел кузнеца и тот на-полнил его топор магией земли. Он обещал отвести нас к нему. А потом он предал нас. Все погибли. Он нам лгал с самого начала.
Она злобно сжала зубы.
— Ричлин телепортировала нас в земли Лангк прямо в толпу ящеров. Они уже готовились напасть, но Тормунд, издав боевой клич, ударил своей секирой в землю и разогнал их всех. Я никогда не видела, чтобы гномы так делали.
Ее голос снизился почти до шепота.
— Мы вошли в катакомбы, спустились по каменной лестнице, темному коридору, прошли через пару комнат. Внутри было полно нежити — скелеты, зомби без рук, но с лез-вием в виде полумесяца, который висел на цепи у него на шее. Мы пробились сквозь них и попали в большой зал с каменными колоннами. Тормунд все время торопил нас, говорил идти дальше, обещал, что Маммон впереди, ждет нас.
— А вода? — спросила Кора. — Вход затоплен водой.
— Нет, воды не было.
Евангелина сделала короткую паузу, сглотнув комок в горле.
— В зале с колоннами были огромные черные демоны. И суккубы постоянно высасывали из нас все силы. Там было что-то еще… Намного страшнее… Синтия, Белый Лотос… они отбивались, как могли, но сил было мало… У меня кончились стрелы. И тут мы заметили, что гном пропал. Мы сначала подумали, что он погиб, но он ушел намеренно.
— Они окружили нас, — Евангелина говорила быстро срывающимся шепотом. — Они прижали нас к стене. Спереди были демоны, за ними — зомби со своими клинками на шее. Синтия упала первой, потом Галатиель, потом Алессия и Ночная Лилия. Белый Лотос истратил всю свою магию на скелетов, он уже не мог стоять на ногах, когда зомби изрубили его своими клинками
Она сжала кулаки.
— Ролис прорубился сквозь толпу, схватил меня за руку и потащил к выходу. Мы бежали со всех ног… Выход наружу уже был совсем рядом… — она замолчала, вдохнув по-глубже. — Тормунд все время стоял там, за углом. Я услышала его мерзкий смех. Почти сразу отовсюду хлынула вода, быстро поднималась. Поток был такой сильный, что сбивал с ног. Ролис все еще держал меня за руку. Он тащил меня за собой, не давал упасть. И тут этот гном ударил его в грудь своим топором. Я видела взгляд Ролиса, видела, как он выронил свой меч, как упал в воду…
Она снова собралась расплакаться, но, видимо слезы застряли у нее в горле.
— Он замахнулся своим жутким топором, но поток воды подхватил меня. Я, навер-ное, сильно ударилась головой о камни и больше ничего не помню. Очнулась уже здесь, с вами.
— Думаешь, гном утонул? — спросила Кора.
— Не знаю. Повсюду была вода, поток был очень сильный, а он был в тяжелых доспехах. Вряд ли он смог выбраться, — Евангелина подняла голову, и в ее взгляде вспыхнул какой-то внутренний огонь. Наверное, это была одержимость.
— Я должна вернуться в город, надо все рассказать Рамосу в гильдии, — она была полна решимости и, казалось, была способна сокрушить любую гору, вставшую у нее на пути. — Он организует экспедицию. Надо найти тела погибших и достойно их похоронить… — она устало посмотрела на сестер. — У вас не найдется лишнего свитка телепортации?
Талара молча протянула ей свиток. Через мгновение все трое уже были в городе.
Сообщение объединено: [time]17 Мая 2026, 15:30[/time]
III
Закон и справедливость
Гильдия воинов в Глудине размещалась в старом здании с узкими окнами-бойницами и крышей из выцветшей на солнце черепицы. Внутри пахло ношеными доспехами, потом и сталью. Евангелина хорошо знала этот запах, но сейчас он показался ей чужим, даже враждебным.
Рамос стоял возле камина, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Левую сторону его лица пересекал глубокий шрам — старая рана, которая когда-то едва не лишила его глаза. При свете пламени шрам казался багровым, почти черным.
Рамос выслушал рассказ Евангелины молча, не перебивая.
— Мне жаль твоих друзей, — сказал он, наконец, оторвав взгляд от пляшущих языков пламени. — Южные катакомбы — гиблое место. Тебе повезло, что ты вообще осталась в живых.
— Вы не представляете, что там творилось… — голос Евангелины дрожал. — Галатиель, Синтия, Ролис… они не должны оставаться в этом проклятом месте. Я не переживу, если Ролис станет одним из этих… этих зомби.
— Сочувствую, но мне некого послать на поиски, — Рамос говорил сухо, будто зачитывал приказ. — Розыск преступников не в моей власти. Тебе следует обратиться к начальнику городской стражи.
— У вас есть люди! Вы можете помочь…
— В гильдии почти нет молодых воинов, — продолжал Рамос, стараясь не глядеть Евангелине в глаза. — Если только… Нет, я не могу официально направить запрос в гильдию темных эльфов, — он задумался на пару секунд. — Почему бы тебе не поговорить с сестрами Катериан, которые нашли тебя?
Евангелина поняла, что не дождется помощи от Рамоса. Он не отказал напрямую, но и не сказал «да». Он просто ждал, что она сама догадается — достанет кошелек и отсчитает монеты. В родном поселении подобные дела всегда решали родители, затем — Ролис. Евангелина никогда не давала взяток и не знала, как это делается.
Кроме того, Рамос был человеком и недолюбливал эльфов. Он не высказывал этого вслух, но его сухой тон, тяжелое молчание и нежелание шевельнуть хотя бы пальцем без пригоршни золота говорили громче любых слов.
Здание городской стражи стояло на главной площади — мрачное, с толстыми стенами и решетками на окнах. У входа, опираясь на свои алебарды, лениво переминались с ноги на ногу двое стражников в стальных кирасах. Сержант, придирчиво оглядев Евангелину с головы до ног, проводил ее внутрь и указал на деревянную дверь в конце коридора.
Сэр Клаус Васпер сидел за дубовым столом, на котором стоял подсвечник с почти прогоревшими свечками, флакон с чернилами и лежала стопка свитков. В отличие от рядовых стражников, он был одет в тяжелый пластинчатый доспех с мощными наплечниками. Длинный меч в кожаных ножных висел у него на поясе, почти касаясь пола. Коротко стриженые волосы и тяжелый взгляд выдавали в нем человека, который многое повидал в этой жизни.
Васпер молча выслушал Евангелину, не задавая вопросов. Ни один мускул не дрогнул на его суровом лице.
— Мисс Стредмиель, — он заговорил ровным голосом, когда Евангелина закончила свой рассказ. — Вы хотите обвинить гнома по имени Тормунд Хрут в преднамеренном убийстве?
— Он заманил нас в ловушку и хладнокровно убил Ролиса! — Евангелина почти кричала от возмущения.
— В землях Лангк гибнут сотни воинов, охотников и искателей приключений, — спокойно говорил Васпер. — Южная дорога на Дион всегда была опасной.
— Мои друзья погибли у меня на глазах! Я все видела!
— Чтобы обвинить кого-либо в убийстве, необходимы показания двух свидетелей или неопровержимые доказательства, — Васпер сложил руки на столе. — Кроме того, этот гном, скорее всего, вряд ли смог выбраться живым из воды…
— Вы же отвечаете за безопасность Глудина! Я всего лишь хочу найти тела моих друзей и достойно их похоронить. Я сама пойду с вашими людьми!
— Вся стража занята в патрулях. За последнюю неделю нашли два десятка тел с содранной кожей возле границы Лангк и в районе Феллмерского озера. По городу ходят слухи… — он перевел дыхание. — Мои люди и так на пределе. Без неопровержимых доказательств я не могу отправить карательную экспедицию в земли Лангк, чтобы очистить южные катакомбы от нечисти.
Евангелина уже открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил:
— Захват новых земель не в моей власти. Такое решение может принять только Лорд замка Глудио. Кроме того, сил городского гарнизона недостаточно для подобного предприятия.
— Направьте запрос в гильдию темных эльфов, — Евангелина уже отчаялась получить хоть какую-то помощь.
— Я не могу допустить, чтобы темные эльфы самостоятельно захватили земли Лангк и объявили их своей территорией, — в спокойном голосе Васпера уже звучали нотки раздражения — он хотел поскорей избавиться от назойливой эльфийки. — Прошу прощения, но вам, мисс Стредмиель, придется смириться с гибелью ваших друзей и надеяться, что боги смилуются над их душами.
Васпер поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.
Евангелина молча покинула здание городской стражи. Смеркалось. Помощи ждать не от кого: Рамос не дал людей, Васпер просто выставил ее за дверь. Идти и просить помощи у Лорда Глудио? Бесполезно — ее даже не пустят на порог его замка.
Она поймала себя на мысли, что думает о Ролисе уже как о зомби. Серая кожа, пустые глаза и запекшаяся кровь вокруг раны на груди. Он будет вечно бродить по подземелью, пока кто-нибудь не развеет его святой магией. Это было страшнее смерти.
Евангелина не знала, куда идти. Вернуться домой, к родителям, значит окончательно признать, что она не способна быть взрослой и сама о себе позаботиться. Ролис мертв.
Она всегда думала, что одиночество — это когда вокруг никого нет. Она стояла посреди площади. Мимо шли люди, гномы, эльфы, они говорили, ссорились, смеялись, торговали. Никто даже не смотрел в ее сторону. Впервые в жизни она была совершенно одна в толпе посреди шумного города.
Она стояла на холодной брусчатке, сжимая кулаки, не в силах выдавить из себя ни слезинки. Она осталась одна. Совсем одна. Внутри была только пустота.
Сообщение объединено: [time]17 Мая 2026, 15:31[/time]
IV
Кузнец и предатель
— Сегодня я научу тебя заклинанию «Поцелуй Евы», — магистр Талбот открыл древний фолиант на нужной странице. — Оно удваивает время пребывания под водой. Это очень древнее заклинание, оно известно со времен эпохи Гигантов, когда светлые и темные эльфы были одним народом. — Талбот развернул фолиант к Таларе, чтобы ей было удобнее прочитать его страницы. — В обычной жизни оно бесполезно, но если придется плыть по затопленным коридорам, оно спасет жизнь — твою и твоих товарищей.
— Да, учитель, — Талара склонилась над страницей, исписанной древними эльфийскими рунами.
Но ее мысли были далеко: она думала о Коре.
Сестра ушла одна. Впервые за долгое время они действовали порознь — Кора искала мастера по мифрилу, а Талара осталась в гильдии учить заклинания. Без привычного молчаливого присутствия сестры она казалась себе маленькой и беззащитной.
Тем временем в таверне у Кугина Джака Кора сидела за столиком у окна и допивала вторую кружку эля, когда голос молодого гнома отвлек ее от мыслей.
— Хозяин, никто не интересуется оружием из мифрила? — гном обращался к Кугину Джаку, но посмотрел по сторонам, явно ища покупателя.
Кора, не раздумывая, поднялась и подошла к нему.
— Ты мастер-кузнец?
— Несомненно! — гном с достоинством отвесил приветственный поклон. — Мое имя Эдмунд Вагни. К вашим услугам. Оружие, доспехи, украшения из мифрила, серебра, золота — все, что пожелаете.
— Клинки из серебра и золота? — Кора удивленно приподняла одну бровь.
— Конечно же нет, только украшения, — Эдмунд тоже немного удивился. — Хотя… кинжал из чистого серебра звучит интересно, мисс…
— Кора Катериан.
— Очень приятно, — Эдмунд с довольным видом разглаживал свои усы. — Так чем интересуетесь, мисс Катериан? Мечи, луки, кинжалы, топоры, копья?
— Можете изготовить кинжал из мифрила?
— Что за вопрос? Конечно могу, — Эдмунд оглядел ее с ног головы, прикидывая что-то в уме. — У вас есть мифрил? — завидев замешательство Коры, поспешил добавить: — Вижу, что нет. Не беда. У меня есть несколько слитков. Как раз, чтобы выковать отличный клинок. Легкий, крепкий и смертоносный.
Мифрил в Глудине был редкостью. Гномы веками держали монополию на его добычу в северных горах. Все, что попадало на юг, было либо краденым, либо стоило баснословных денег. Иногда куски руды можно было найти на телах убитых врагов или отыскать в сундуке где-нибудь в руинах древних городов. Кора прекрасно знала, что кинжал из мифрила стоит в Гиране не меньше полутора миллионов аден золотом. Гном наверняка запросит столько же.
— Один миллион аден, — не моргнув глазом, предложил свою цену Эдмунд, видимо догадавшись, о чем задумалась Кора, — и завтра утром вы получите превосходный кинжал.
Кора посмотрела на свой стальной кинжал и вспомнила мифриловый клинок на поясе Евангелины — тот самый, который чуть не прикарманила, пока светлая эльфийка валялась в отключке на входе в катакомбы. Глупая девчонка почти не пользовалась им, все больше стреляя из лука, а драгоценный клинок — подарок богатых родителей — носила как украшение. Кора же, которой приходилось самостоятельно добывать каждую монету, предпочитала ближний бой.
— Какой длины желаете? — не унимался Эдмунд. — Рукоять простую или двуручную?
— Обычный клинок, простая рукоять, — ответила она. — Такой же, как у… одной моей знакомой…
— Превосходно! — Эдмунд с довольным видом потер руки. — Завтра утром будет готово. Приступаю к работе немедленно.
— По рукам.
Кора была довольна. Во-первых, цена оказалась ниже, чем в Гиране, а во-вторых — и это главное — завтра утром у нее будет новенький мифриловый кинжал.
Она уже повернулась к выходу, когда взгляд зацепился за знакомую фигуру в углу. Гном с гладко выбритым лицом и в латном доспехе спокойно сидел за столиком, медленно и с удовольствием потягивая прохладный эль из своей кружки.
Тормунд Хрут собственной персоной. Живой и здоровый.
Прежде чем Кора успела сообразить, что делать дальше, как дверь в таверну распахнулась с громким стуком. На пороге стояла разъяренная Евангелина — горящие глаза, раздутые ноздри, идеальная осанка, прическа, гордо поднятая голова. Даже в гневе она сохраняла природную грацию, свойственную светлым эльфам.
Она сразу увидела Тормунда. Выхватив из ножен свой кинжал, она с криком бросилась на гнома, занося клинок для удара:
— Ты жив! Предатель! Убийца!
Кора прекрасно знала, что будет дальше. Защитная аура, сотканная гильдией магов, висела над городом невидимой сетью. Она не позволяла причинить вред никому в черте города. Евангелина наверняка знала об этом, но обида, ярость и жажда мести затмили ее разум.
Клинок замер в паре дюймов от горла Тормунда. Евангелина замерла, парализованная аурой. По коже пробежали голубоватые искорки — защитная магия проявилась, опутав эльфийку легким сияющим свечением. Девушка стояла, как статуя, с кинжалом в руке, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.
Тормунд, не растерявший ни толики спокойствия, усмехнулся и лениво отставил кружку с недопитым элем.
— Мы знакомы?
— Ты убил Ролиса! — сквозь зубы гневно процедила Евангелина. — Ублюдок!
— Не знаю никакого Ролиса, — гном пожал плечами. — И вас вижу впервые. Как странно слышать столько злобы из уст очаровательной эльфийки…
В таверну вошел лейтенант городской стражи Марк Альвас — крепкий мужчина в стальном доспехе, с длинным мечом на поясе и усталым, но цепким взглядом.
— Что здесь происходит?
Тормунд обернулся к нему с показным безразличием:
— Маленькое недоразумение. Миледи, наверное, обозналась.
— Ублюдок! Лживая скотина! — Евангелина все еще не могла пошевелиться. — Ты заманил нас в катакомбы, бросил на растерзание нежити, а потом зарубил Ролиса! Лейтенант, арестуйте этого гнома!
Альвас вздохнул, глядя на застывшую в бессильной злобе эльфийку и на спокойного гнома.
— Мисс Стредмиель, — сказал он, — я в курсе вашей истории. У вас нет свидетелей, нет улик, нет тел. Я не могу никого арестовать без доказательств. Советую вам немедленно убрать оружие и прекратить ваши безнадежные попытки лишить жизни этого гнома. В противном случае — я арестую вас за попытку убийства.
Евангелина стиснула зубы от возмущения. Лейтенант был прав. Это было хуже всего — осознавать, что ее ненависть, такая горячая и праведная, завела ее в тупик. А закон, на который она надеялась, оказался непробиваемой холодной стеной.
Она заставила себя расслабиться. Это было намного труднее, чем сжать кулаки. Выдохнув, вместе с воздухом она выпустила из себя ярость. Голубоватое свечение погасло, и аура отпустила ее из своих объятий. Кинжал скользнул обратно в ножны.
— Я добуду улики, лейтенант, — решительно сказала Евангелина, ее голос немного дрожал, но слова прозвучали твердо. — Передайте Васперу — я это дело просто так не оставлю.
— А теперь, мисс Стредмиель, — Альвас кивнул в сторону входной двери, — Если вы не желаете поесть или выпить, прошу вас покинуть таверну.
Евангелина молча вышла наружу, бросив на лейтенанта гневный взгляд. Она не заметила, как Тормунд, залпом допив свой эль, выскользнул наружу через боковую дверь. Через мгновение его фигура растворилась в темноте ночного Глудина.
Прижавшись спиной к холодной стене таверны, она закрыла лицо руками. Ее плечи подрагивали. Сил плакать уже не было — она только всхлипывала раз за разом, не в силах остановиться.
— Это было неразумно, — знакомый голос заставил ее вздрогнуть.
Кора стояла в паре шагов.
— Завтра я с сестрой снова иду на юг. В катакомбы.
Евангелина подняла голову и вытерла слезы, размазав их по щекам.
— Можно пойти с вами? — тихо сказала она. — Если вы не против…
— В полдень у Ричлин, — Кора направилась в сторону гильдии темных эльфов, даже не попрощавшись. — Не опаздывай.
Евангелина хотела сказать что-то еще: слова благодарности, о судьбе, о странной нити, которая теперь связывала ее с этой немногословной темной эльфийкой. Но не успела. Кора уже растворилась в ночи.
Сообщение объединено: [time]17 Мая 2026, 15:31[/time]
V
Гномы и эльфы
Мифриловый кинжал блестел на солнце — Эдмунд Вагни постарался на славу. Идеально сбалансированное лезвие с обоюдоострой заточкой, надежная гарда и удобная рукоять. Новый клинок был точной копией того, что Кора видела на поясе у Евангелины. Ножны из полированного мифрила украшала тонкая резьба: эльфийская вязь, переходящая в замысловатый узор. Кора не стала внимательно разбирать надпись — обычно так гравируют пожелание удачи и имя владельца.
— Ножны с секретом, — сказал Эдмунд, с довольным видом поглаживая свою аккуратно подстриженную бороду. — Можно снять рукоять и вставить хвостовик лезвия в ножны с другой стороны.
— Это лишнее, — Кора не сводила глаз с новенького кинжала, продолжала вертеть его перед собой.
— Вы сможете держать клинок двуручным хватом. Размах и сила рубящего удара увеличится, но баланс сместится и его не получится метнуть.
— Отличный клинок, — Кора отдала деньги, повесила кинжал себе на пояс и поправила за спиной лук, колчан с парой дюжин стрел висел у нее на поясе под правой рукой.
Эдмунд вдруг немного смутился, теребя пальцами свой широкий кожаный пояс.
— Мне стало известно… — он сделал секундную паузу, подбирая слова, — вы сегодня собираетесь в поход в южные катакомбы? В землях Лангк.
«Интересно, куда он клонит», подумала Кора.
— Катакомбы построены тысячи лет назад в эпоху гигантов, — Эдмунд немного понизил голос. — И до настоящего времени хранят свои секреты…
— Да, собираемся, — Кора внимательно посмотрела ему в глаза. Она и без того догадалась, что он хочет сказать.
— Просто я и моя подруга Гаури… Мы хотели исследовать эти катакомбы.
— Я слышала — внутри полно демонов и нежити, — Кора прекрасно знала, что слухи в Глудине распространяются со скоростью ветра, но все равно не хотела признаваться, что днем ранее уже побывала у входа в катакомбы вместе с сестрой.
— Вы не будете возражать, если с вами пойдут еще двое? — в голосе Эдмунда прозвучала легкая неуверенность.
— Я ведь не только кузнец, — он отвел взгляд в сторону, пытаясь побороть легкое смущение. — Неплохо владею топором и щитом. Гаури мастерски обращается с копьем и алебардой. Не то, чтобы мы не справились вдвоем… Просто, в компании будет веселее…
«Значит, гномы хотят поискать сокровища…», мелькнуло в голове у Коры, но вслух она сказала:
— Пара лишних клинков нам не помешают. В полдень у Ричлин. Не опаздывайте.
— Отлично! Мы обязательно придем! — Эдмунд почти прыгал от радости.
До назначенного времени оставалось еще два часа.
Выйдя на главную площадь, Кора заметила знакомую фигуру. Тормунд Хрут — как всегда с гладко выбритым лицом, в латных доспехах и топором за спиной — о чем-то вполголоса говорил с группой воинов и магов из расы людей. Их снаряжение выглядело вполне добротным, но неброским — явно не новички, но и не ветераны. Обычный отряд искателей приключений, тех, кто еще слепо верит старым легендам и полагается на удачу.
Тормунд махнул рукой, указывая куда-то на юг, похлопал ладонью по своему переливающемуся голубоватым светом топору, который с удовольствием продемонстрировал своим собеседниками. Кора не слышала слов, но и без того было понятно: гном снова нанимался проводником. Наверняка обещал отвести к Маммону.
Воины и гном подошли к Ричлин — хранителю городского телепорта — и туже растаяли в воздухе в легкой дымке. Именно так со стороны и выглядела магия мгновенного перемещения.
«Неплохой бизнес у гнома», подумала Кора.
У нее появилось нехорошее предчувствие: этих людей ждет та же судьба, что и погибших эльфов — друзей Евангелины. Если, конечно, эльфийка рассказала правду.
В целом, Кора верила ее словам. Она знала, что светлые эльфы не врут — это было против их природы. Но где заканчивается правда? Кора не могла отделаться от мысли, что Евангелина могла рассказать не всё.
Два часа пролетели незаметно.
Когда Кора с Таларой подошли к Ричлин, Евангелина уже ждала их там.
Кора невольно остановилась, разглядывая ее. Эльфийка явно готовилась к предстоящему походу. На ней был комплект мантикоровых доспехов — тех самых, плакат с которыми Кора видела в магазине Дамиана Грея. Облегающая кожаная куртка надежно закрывала грудь и спину, оставляя приоткрытыми лишь живот и бока возле самой талии — эльфийская красота и практичность в одном флаконе. Короткая свободная юбка, высокие чулки, сапожки из мягкой кожи на тонком каблуке и удобные перчатки — все сияло новизной и подчеркивало стройный силуэт и изящество светлой эльфийки. Помимо эффективной защиты и природной грации «мантикора» давала своей владелице дополнительную жизненную силу.
Евангелина была по-прежнему вооружена своим мифриловым клинком, за спиной у нее висел новенький, еще пахнущий древесиной, кожей и костяным клеем лук, украшенный эльфийской вязью, и колчан с двойным комплектом стрел.
Кора, мельком взглянув на свой собственный доспех из шкуры пумы, который просто прикрывал тело — и то не везде, с трудом удержала вздох легкого разочарования. «Пума» давала минимум необходимой защиты, не имела магических свойств и состояла из короткой куртки и юбки, немного закрывавшей бедра.
«Повезло тебе родиться в богатой семье», подумала она и сказала:
— Вижу, что ты основательно подготовилась.
— Я готова, — Евангелина решительно кивнула головой. — Можем отправляться.
— С нами пойдут еще двое, — Кора спокойно смотрела ей в глаза. — Гномы-воины.
— Гномы? — на лице Евангелины по очереди промелькнули гримасы удивления, гнева и брезгливости. — Из-за этих… — она замолчала на мгновение, сжав от злости кулаки. — Как ты можешь доверять им свою жизнь?
— Не все гномы предатели… — попыталась ей возразить Кора.
В этот момент из-за угла вышли Эдмунд с топором и щитом в руках и девушка-гном с длинной алебардой на своем плече. Оба были одеты в добротные пластинчатые доспехи, обеспечивающие надежную защиту и не стеснявшие движения. Цепкий взгляд гномки выдавал в ней опытного собирателя, привыкшего замечать то, что не видят другие.
— Простите за опоздание, — Эдмунд сделал приветственный поклон.
Его взгляд задержался на светлой эльфийке чуть дольше, чем того требовал этикет.
— Разрешите представить вам мою подругу и невесту, — Эдмунд с улыбкой перевел взгляд на свою спутницу, — Гаури Мерцающая Скала, — затем снова посмотрел на Евангелину. — Вижу, нас будет пятеро. Рад знакомству.
— Не приближайтесь ко мне, — сквозь зубы процедила Евангелина, она даже не пыталась скрыть свою злость и отвращение.
— Простите ее, — Талара попыталась сгладить возникшее напряжение, — за последнее время она много пережила…
— Наслышана, — Гаури, не смотря на свой невысокий рост, даже не пыталась скрыть легкое презрение, адресованное эльфийке. — «Мисс светлый эльф» ненавидит гномов.
О вчерашней попытке праведной мести в таверне Кугина Джака уже был наслышан весь город.
— Только одного гнома, — сухо ответила Евангелина. — Простите меня за грубость…
Она даже не попыталась улыбнуться. Не смогла.
— Не надо ссориться, — краем глаза Кора посмотрела на сестру, которая стояла рядом и слишком крепко сжимала свой посох обеими руками, — нам предстоит опасное путешествие. Лишняя пара клинков не помешают.
Без сестры Кора была обычным ассасином — быстрым, смертоносным, но уязвимым. Вдвоем же, напротив, они составляли слаженную боевую единицу: Кора атаковала, Талара прикрывала, лечила, восстанавливала силы. Только вместе они были почти непобедимы.
— Тогда — в путь, — решительно сказала Кора.
Сообщение объединено: [time]17 Мая 2026, 15:33[/time]
VI
Там, где не горит свет
Ящеры Лангк почти не обратили внимания на пятерых нарушителей своего полуденного спокойствия, которые внезапно появились перед ними. В жаркий полдень рептилии грелись в лучах солнца и не думали нападать.
— Держитесь вместе и не спускайте с них глаз, — Эдмунд крепко сжал рукоять своего топора.
— Пусть только попробуют, — Евангелина держала свой лук наготове и цепким взглядом опытного лучника высматривала потенциальные цели.
Но ящеры только лениво повернули головы в их сторону.
Кора быстрым движением выхватила из ножен свой новый мифриловый клинок, встав в боевую стойку. Кинжал казался естественным продолжением ее руки.
— Прикрывайте Талару, — сказала Кора. — Не дайте врагам подойти к ней.
— Я буду сзади, — отозвалась Гаури.
— Вы уверены, что нам следует идти через поселения? — спросила Талара. — Есть другой путь.
— На это нет времени, — ответила Кора. — Мы ведь хотим добраться до катакомб до наступления сумерек.
— Тогда вперед! — сказал Эдмунд и первым перешагнул границу земель Лангк.
Остальные последовали за ним, не выпуская из вида ящеров.
Поселения Лангк тянулись вдоль дороги: палатки из грубых звериных шкур, редкий частокол из необработанных бревен, сложенные груды камней — следы примитивных ритуалов. Кое-где торчали уродливые идолы, грубо раскрашенные охрой и костяной мукой. Далеко на юге уже можно было разглядеть вход в катакомбы, возвышавшийся над верхушками редких деревьев.
Отряд продвигался по враждебной территории быстрым шагом, прикрывая друг другу спины. Ящеры не нападали, они только провожали чужаков змеиными глазами, медленно поворачивая свои головы, не двигаясь со своих мест. Некоторые из рептилий были вооружены и носили грубые доспехи.
Примерно через час отряд достиг входа в южные катакомбы. Воды не было. Только каменные ступеньки вели вниз и скрывались во мраке.
Кора первая шагнула внутрь. Оказавшись в темноте, она остановилась на секунду — темные эльфы видят в темноте, но их глазам нужна секунда, чтобы привыкнуть к тьме.
Каменные ступеньки уходили вниз, извиваясь в узком коридоре. На уши давила звенящая тишина. Воздух становился тяжелым и влажным, из глубины тянуло сыростью и стоялой водой. После яркого солнечного дня снаружи тьма казалась почти осязаемой. Для Коры и Талары она была просто серым, бесцветным миром, но для остальных, кто не мог видеть в темноте, она заставляла вслушиваться в каждый шорох, в каждый удар собственно-го сердца и вздрагивать от звуков собственных шагов.
Эдмунд зажег факелы.
— Тихо, — прошептала Кора. — Я что-то слышу.
Он хотел посветить вперед, но Кора жестом остановила его.
— Тьма мне не преграда, — тихо сказала она. — Идите за мной, дистанция десять шагов.
Извилистый коридор заканчивался в небольшой квадратной комнате с высоким по-толком. Стены из тесаных каменных кирпичей, уходящие вверх, давили своей массой. Сбоку стояла высокая статуя какого-то древнего бога.
Кора в темноте видела все в оттенках серого и черного. Ей на мгновение показалось, что каменные глаза статуи провожали ее немигающим взглядом.
Из комнаты со статуей вел короткий коридор. За ним угадывалось следующее помещение — побольше. Стены были темными и влажными на ощупь. Кое-где на полу поблескивали лужицы. А еще дальше, в глубину уходил проход с высоким сводом.
Кора шла, не издавая ни звука, осторожно переставляя ноги, чтобы не наступить на разбросанные по полу кости. Ощущался легкий запах гниения. В углу посреди мелкой каменной крошки лежала пара расколотых черепов.
Сбоку был виден проход в соседнюю комнату. Гнилостный запах усилился. Пол был скользким, покрытым тонким слоем влаги и какой-то слизи. Посреди комнаты стояли два зомби, запрокинув головы, словно пытаясь разглядеть что-то под потолком, рядом на мокром полу лежали несколько скелетов.
Едва Кора сделала первый шаг в комнату, зомби, видимо почуяв присутствие живого существа, завыли утробным воем, а затем медленно двинулись на нее, вытянув свои руки. Скелеты, лежавшие на полу, резко вскочили на ноги и побежали, гремя костями.
Быстрые удары кинжалом, и черепа скелетов со стуком покатились в стороны. Кости сразу рассыпались по полу.
Следом надвигались зомби. С каждым шагом гнилая плоть небольшими кусками отваливалась и падала на пол, обнажая кости. Кишки лохмотьями свисали вниз. Мертвецы тянули вперед свои руки. Из открытых безгубых ртов вырывалось что-то похожее на низкий утробный стон. Кора рубанула одного по запястьям — кисти упали на пол. Мертвец замер на секунду, будто удивился, что внезапно остался без рук. Кора резко, развернувшись, ударила его ногой в голову. Хрустнула сломанная челюсть. Застонав, мертвец упал на спину.
Второй уже почти схватил Кору за горло. Увернувшись, она скользнула за спину и одним ударом снесла ему голову. Мертвец замер на мгновение — без головы, — но все еще стоял на ногах. Затем он начал медленно разворачиваться.
Тем временем первый мертвец уже поднялся на ноги.
«Только святая магия добьет их окончательно», подумала Кора.
Талара словно услышала ее мысли. Вынырнув из коридора, она подняла руки, направив свой посох на одного из зомби и быстро произнесла заклинание святой магии «Разрушение нежити». Серебристый свет мгновенно окутал зомби, заставив его содрогнуться в последней конвульсии и рухнуть замертво. Навсегда. Через пару секунд второй зомби присоединился к первому.
— Ты же знаешь — их нельзя убить обычным оружием, — сказала Талара, опуская руки. — Только святая магия может упокоить…
Ее прервали гномы и Евангелина, сразу осветившие своими факелами почти всю комнату.
— На этом месте Тормунд зарубил Ролиса, — печально произнесла эльфийка, оглядывая комнату. — Только тогда здесь была вода. Она прибывала очень быстро.
— Где-то здесь должен быть механизм, запускающий воду, — поразмыслив, сказал Эдмунд. — Надо его найти.
Он начал деловито, явно со знанием дела осматривать стены в поисках скрытого ры-чага или что-то в этом роде.
— Нужен свет, — сказала Гаури. — Жаль, что у нас нет ночных очков. С ними мы смогли бы видеть в темноте.
— Мы с Таларой пойдем первыми, — сказала Кора, кивнув в сторону черного коридора, уходящего в недра катакомб.
— Ты хочешь оставить меня наедине с… ними? — напряглась Евангелина, в ее голосе прозвучали нотки возмущения.
— Эй! Мы на вашей стороне, — возмутилась Гаури. — Я не потерплю к себе такого отношения, милочка!
Евангелина уже хотела возразить, но Талара опередила ее, взяв за руку:
— Ева, тебе лучше остаться с ними. Свет твоего факела может привлечь к нам не нужное внимание.
— К тому же ты не очень умело владеешь кинжалом, — без обиняков добавила Кора. — С факелом в руке ты не сможешь стрелять из лука.
Евангелина нехотя согласилась.
Из темноты коридора донеслись голоса, которые явно принадлежали живым существам. Сделав всем знак вести себя тихо, Кора бесшумно шагнула в темноту, Талара последовала за ней.
Коридор заканчивался большой комнатой с двумя рядами массивных каменных колонн, на которых были каменные чаши со следами копоти. Доносившиеся ранее голоса стихли. В звенящей тишине был слышен стук крови в ушах. На полу в комнате повсюду валялись обглоданные человеческие кости и порубленные тела бродячих мертвецов вперемежку с разбитыми доспехами и сломанным оружием. В воздухе стоял запах крови и гнилой плоти, который усиливался по мере того, как Кора вышла на середину. В противоположной от входа стене виднелся черный проем очередного коридора. Зловоние явно шло оттуда. Кора дала знак Таларе позвать остальных.
Гномы, едва вошли в комнату, сразу подожгли все каменные чаши. Стало светло. Кора даже прищурилась, привыкая к яркому свету. Запах горящего масла понемногу перебивал зловоние, исходившее от разлагающихся трупов, которые кучами валялись по всей комнате.
Евангелина с ужасом узнала место, где один за другим погибали ее друзья. Забыв про отвращение и мерзкий запах, она принялась осматривать лежащие тела. Ее внимание при-влек какой-то предмет, блеснувший среди мертвых тел. Это был обломок эльфийского щита.
— Щит Ролиса… — произнесла она, взяв его в руки.
Гаури, осмотрев комнату опытным взглядом профессионального собирателя, заметила подозрительный факел, закрепленный в углу на стене:
— А вот и механизм, запускающий воду.
Она указала на стены: узкие прямоугольные щели тянулись рядами на уровне груди.
— И слив для воды, — гномка кивнула в сторону решеток на полу, под которыми поблескивала черная вода.
Но Евангелина, не обращая на нее внимания, увидела лежащее в углу мертвое обезглавленное тело. Оно выглядело относительно свежим, однако странным было то, что оно было совершенно без кожи. Мясо, кости, сухожилия — все на месте. Кожу с трупа явно кто-то содрал преднамеренно, причем недавно — не более пары дней назад. Вокруг тела на кам-нях оставались мокрые разводы — вода смешалась с кровью в мутную жижу. На полу, в углублениях между плит, стояли небольшие розоватые лужи.
Сдерживая рвотные позывы, Евангелина заметила рядом с трупом разрубленный нагрудник от эльфийской кирасы. Девушка дрожащими руками взяла ее в руки. Под ней в дур-но пахнущей смеси воды, крови и слизи лежала отрубленная голова ее возлюбленного Ролиса. Гниение еще не коснулось лица молодого эльфа.
Евангелина опустилась на колени. Она прижала холодную голову Ролиса к своей груди, убрала спутанные грязные мокрые волосы с его лба, осторожно провела подрагивающими пальцами по его лицу, будто боялась разбудить.
— Ролис… — прошептала она. — Я нашла тебя…
Ее слезы беззвучно капали ему на лицо.
— Сожалею твоему горю, — Кора положила ей руку на плечо. — Но мы тут не од-ни… — она заметила чьи-то тени, мелькнувшие в дальнем коридоре.
— Смотрите! — воскликнула Гаури. — С этих тел кто-то содрал всю кожу! — ее звонкий голос прозвучал как выстрел.
Из коридора донеслись многоголосые жуткие вопли бродячих мертвецов.
— Эдмунд, Гаури, у вас есть масло? — спросила Кора и уточнила: — Для факелов?
— Есть немного, — Гаури достала из рюкзака стеклянную бутылку с темной маслянистой жидкостью и протянула его Коре.
— Годится, — Кора вынула пробку, запихнула тряпку в горлышко, подождала немно-го, позволив маслу пропитать импровизированный фитиль.
Евангелина резко вытерла слезы рукавом. В ее решительном взгляде больше не было боли — только гнев и ярость, которым нужна была цель. Она взяла свой лук.
— Готовы? — Кора подожгла фитиль от одной из каменных чаш и швырнула бутылку в темный коридор, из которого шаркающими шагами наступала толпа мертвецов. Бутылка разбилась прямо у них под ногами, разлившееся масло мгновенно вспыхнуло, поджигая ближайших зомбаков. Но они продолжали идти, объятые пламенем.
Евангелина пустила стрелу в голову первого же зомби, который пересек огненную черту. Стрела, пробив ему череп, заставила его остановиться и упасть навзничь, дернув головой. Евангелина стреляла снова и снова, не зная промаха. Стрелы попадали мертвецам в головы, швыряя их на пол под ноги остальным.
Кора поняла замысел Евангелины, когда выпущенная эльфийкой стрела сбила с ног очередного мертвеца. Падая, они загромождали проход, превращая узкий коридор в пылающую баррикаду из собственных тел.
«Умно придумано», Кора оценила сообразительность Евангелины и тоже начала стрелять в мертвецов. Идущие следом зомбаки, не обращая внимания на летящие в них стрелы, спотыкались о горящих предшественников и падали, создавая помеху остальным. Огонь медленно, но верно пожирал их всех.
Объятые пламенем, с пронзенными стрелами черепами, зомби продолжали неудержимо ползти вперед сквозь огонь, не чувствуя боли. Талара принялась добивать их святой магией. Раз за разом, один за другим, не дожидаясь, пока огонь завершит свое дело. Она зна-ла — живые мертвецы сами не остановятся никогда.
Однако мертвецов в коридоре было слишком много. Не обращая внимания на огонь и летящие в них стрелы, они перебирались через кучу мертвых горящих тел и продолжали надвигаться с жуткими воплями, выставив вперед свои руки.
— Дамы, позвольте и мне немного размяться… — Эдмунд шагнул вперед, размахивая своим топором.
— Меня не забудь, — присоединилась к нему Гаури.
Своей алебардой она умудрялась разрубать сразу нескольких врагов одним ударом. Но куски мертвой плоти продолжали шевелиться на полу. Святая магия Талары добила то, с чем не справилась сталь.
Через пару минут с нашествием живых мертвецов было покончено.
— Я что-то слышу, — сказала Гаури, подняв руку.
Из глубины коридора доносились звуки битвы.
— Там кто-то есть, — Кора шагнула вперед, обнажив свой кинжал.
Евангелина пошла за ней с луком наготове.
— Ты же не можешь видеть в темноте, — удивилась Талара.
— Я могу стрелять на слух, — ответила Евангелина, — тем более, если кто-нибудь швырнет горящий факел врагам под ноги.
— Будет исполнено! — отозвалась Гаури.
Эдмунд только усмехнулся, крепче сжав свой топор и подняв щит.
Сообщение объединено: [time]17 Мая 2026, 15:35[/time]
VII
Секрет гномов
Коридор, сделав поворот на 90 градусов, заканчивался выходом в огромный зал с массивными колоннами, подпиравшими высокий свод потолка.
На противоположном конце при свете факелов группа воинов и магов из расы людей отчаянно пыталась отбиться от толпы нежити. Силы магов уже иссякли. Двое рыцарей в тяжелых доспехах прикрывали щитами не только себя, но и обессиленных товарищей.
Среди нежити были два демона.
Один из них — суккуба — серокожая женщина с горящими красным огнем глазами парила в воздухе, высматривая жертву. Взмахи ее крыльев, как у огромной летучей мыши, шумно рассекали воздух. Когтистые руки тянулись к головам людей.
Второй демон был не похож ни на кого, что кому-нибудь доводилось видеть раньше. Огромная толстое, неуклюжая на вид, туша — в полтора раза больше людей — на толстых коротких свиноподобных ножках с раздвоенными копытами, закованное в пластинчатую броню. Шеи не было. Тело заканчивалось маленькой угловатой головой с тремя глазами, светившимися желтым светом. Из его головы торчало украшение, похожее на длинное перо. Он неестественно, почти механически, поворачивался сразу всем корпусом. В мощных длинных руках демон держал сабли с кривыми тонкими лезвиями.
Демон, несмотря на свои размеры, быстро и ловко молотил саблями, как мельница. Рыцари отступали шаг за шагом. Их щиты покрывались глубокими зарубками.
Вдруг, один из щитов раскололся надвое, не выдержав града мощных ударов, и демон за секунду изрубил несчастного на куски в кровавое месиво. На порубленные останки сразу же набросились зомби и принялись с отвратительным чавканьем пожирать еще дрожащую человеческую плоть.
Маги из последних сил попытались применить остатки своей магии против демонов. Но зомби с воем набросились на них, заживо разрывая на куски. Предсмертные крики людей разнеслись по залу, на секунду перекрыв вой нежити. Последним пал рыцарь. Суккуба схватила его руками, приблизила к своему лицу и высосала из несчастного остатки жизни. Рыцарь умер, не издав ни звука. Суккуба разжала пальцы, выпустив безжизненное тело из своих объятий. Зомби тут же набросились на него.
— Отступаем, — беззвучно, одними губами шепнула Кора сестре.
Талара кивнула, и сестры медленно отошли назад в коридор.
— Уберите факелы, — прошептала Талара Евангелине и гномам. — Нас заметят.
— Там демоны? — спросил Эдмунд.
— Да, двое… — ответила Кора.
Внезапно в зале с колоннами стало тихо.
— Не нравится мне эта… тишина, — сквозь зубы процедила Кора. — Пойду посмотрю. Ждите здесь.
— Я помогу… — сказала Талара.
— Я сама.
Кора осторожно выглянула за угол. Демонов и нежити в зале не было. Она бесшумно шагнула вперед, крепко сжимая свой кинжал, и подкралась к ближайшей колонне.
В глубине зала никого не было. На полу валялись порубленные на куски зомби, некоторые из них еще шевелились. Повсюду валялись разбросанные человеческие кости, разбитые доспехи, обломки оружия.
В углу Кора заметила фигуру, склонившуюся над телом рыцаря, — гном в тяжелых пластинчатых доспехах, целиком покрывавших тело. На лице — странные очки, мерцавшие тусклым зеленым светом. И за спиной — тот самый обоюдоострый топор с лезвиями, которые переливались холодным голубоватым свечением.
Гном снимал доспехи с мертвого рыцаря.
«Подлец грабит трупы», подумала Кора.
Тормунд Хрут — а это был именно он — снял с рыцаря доспех и одежду, достал из сумки у себя на поясе охотничий нож и начал медленно, со знанием дела, сдирать кожу с мертвого человека.
Кора быстро оценила свои шансы: тяжеловооруженный гном в крепкой броне для рукопашной схватки был слишком силен. Она быстро вернула свой кинжал обратно в ножны у себя на поясе, взяла лук, вложила стрелу и прицелилась в голову. Бесшумно вышла из-за колонны.
— Кто бы ты ни был, немедленно прекрати! — ее голос прозвучал в тишине, как удар грома.
Нож со звоном выпал из его рук. Тормунд Хрут замер, затем медленно повернул го-лову.
— Зачем ты это делаешь? — Кора чуть понизила голос. — Ты не просто грабишь трупы, ты сдираешь с них кожу, как с животных.
Тормунд Хрут не спускал с нее глаз. Он прекрасно понимал, что она без колебаний пустит стрелу ему прямо в лоб, сделай он хоть одно лишнее движение.
— Они и есть животные, — сказал он.
— Зачем тебе человеческая кожа? Неужели ты собираешься…
— Да-да, собираюсь… — усмехнулся Тормунд Хрут. — Из нее получаются превосходные доспехи. Глупые надменные эльфы с охотой покупают мантикоровые доспехи. Да и жалкие людишки — тоже…
— Причем здесь мантикора?
— Факты лежат прямо перед тобой, но ты не видишь истину…
— Неужели?..
— Нет такого зверя — мантикоры, и никогда не было. Это миф, старая легенда, — он говорил спокойно, будто читал лекцию. — Сначала мы, сборщики, охотились на диких орков и гноллов. Годилась даже шкура этих чертовых ящериц, но их шкуру тяжело обработать — слишком много чешуи…
— И ты решил убивать людей, — Кора начала натягивать тетиву.
— Не сразу, — голос Тормунда дрогнул, хотя он пытался казаться спокойным. — Мы расшифровали древние надписи гигантов в пещере в землях Адена. Рецепт обработки человеческой кожи, — гном усмехнулся. — Не удивляйся, гиганты выращивали людей как скот вроде коров или овец. С них сдирали кожу живьем, чтобы в ней было больше силы. Эльфийская кожа тоже годится, она даже лучше. Но я не гигант, я снимаю кожу с мертвецов.
— Ты чудовище!
— Мы воспользовались старой легендой о звере, которого никогда не существовало.
— «Мы»? Кто — «мы»? Гномы?
— Большая тайна гильдии, — криво ухмыльнулся Тормунд. — Но теперь ты все знаешь. У меня есть золото. Много золота… — он замолк на секунду, словно давая Коре обду-мать свое предложение. — Здесь, в сумке. Я отдам его тебе, если ты сейчас просто уйдешь и будешь молчать.
— Как ты можешь такое говорить? — раздался возмущенный голос Талары. Она слышала все.
Тут же зал наполнился светом факелов: подошли Евангелина, Эдмунд и Гаури. Еван-гелина держала лук со стрелой наготове. Она слышала каждое слово и хотела лишь одного: расплаты. В ее глазах горела не просто злость — это была холодная и острая жажда мести.
Кора отвела взгляд лишь на миг — Тормунду этого хватило. Он метнулся в сторону, хватая свой топор. Реакция Коры была мгновенной — стрела, просвистев, вонзилась ему в левое плечо, пробив насквозь.
— Черт! — Тормунд Хрут скрылся за ближайшей колонной, прижимая к телу раненую руку, в правой он держал свой топор.
— Тормунд Хрут — член гильдии «Серая опора», — не скрывая презрения, сказала Гаури. — Сборище мерзких негодяев!
— Ты позоришь всех гномов, — сказал Эдмунд. — Сдавайся… или умри достойно.
— Мантикора — это большой бизнес, дружище, — прозвучал насмешливый голос из-за колонны. — Думаешь, прикончив меня, ты изменишь хоть что-нибудь? Ты глупее, чем кажешься.
— Я изрублю тебя на куски! — лицо Эдмунда побагровело от гнева.
— Я заставлю тебя выйти! — крикнула Талара. Она даже шагнула вперед, но сразу остановилась. Ее магия лечила, восстанавливала и уничтожала нежить. Но разрушить камен-ную колонну… Это было ей не по силам. Она только беспомощно оперлась на свой посох.
— Что? Силенки кончились? — съязвил Тормунд из укрытия.
— Я сама тебя прикончу! — голос Евангелины сорвался на крик. — И принесу твою голову в Глудин!
Тормунд оказался в ловушке. Нужно было что-то предпринять, причем быстро. Сбоку виднелся узкий проход, до него был всего один шаг. Но в зале были две эльфийки с луками — они нашпигуют его стрелами, стоит только высунуться. Да еще левая рука, пробитая стрелой, болела и сочилась кровью.
Взгляд гнома упал на тело зомби, лежавшее рядом на полу. Он поставил его на ноги и надел ему на голову свой шлем.
— А вот и я! — Тормунд вытолкнул зомби из укрытия, а сам прыгнул в проход.
Две стрелы вонзились в мертвеца, сбив с него шлем. Но Тормунд уже скрылся, закрыв за собой каменную дверь.
— Скотина! — от досады выругался Эдмунд. — Ушел.
— Я найду его! — голос Евангелины сорвался на крик, полный ярости и бессилия. Она уже рванулась было следом — он же был так близко! Она хотела его догнать, выпустить в него все стрелы, воткнуть кинжал ему в глотку, задушить собственными руками.
Но он ускользнул. Исчез. Снова.
Из глубины бокового коридора донесся приближающийся вой демонов.
— Ева, возьми его нож и шлем, — Кора схватила ее за руку. — Они послужат улика-ми. Он ответит за все.
Евангелина убрала лук за спину, дрожащими руками подобрала нож и шлем Тормун-да, и тут ее взгляд упал на собственные руки. На мантикоровые перчатки — такие красивые, такие удобные… такие мерзкие.
На ней была новенькая «мантикора», купленная сегодня утром перед самым походом.
— Я ношу это на себе… все время… — она схватилась за воротник своей куртки. — Это сделано из человеческой кожи? — ее голос сорвался на шепот. — Из кожи эльфов? Из кожи… Ролиса?..
В ее голове все смешалось: ужас от того, на что способны разумные существа. Омерзение от того, что ее одежда, ее доспех — красивый, удобный, волшебный — оказался сделанным из разумных существ. Ее горе — Ролис, друзья… они погибли, а этот подлый гном содрал с них кожу, как с животных.
Ее затошнило.
— Может быть они… — она не договорила, рывком дернула воротник, готовая разо-рвать свой доспех на части.
И плевать на стыд, плевать на гномов, плевать на все!
— Потом сделаешь с этой мерзостью что хочешь, — резкий голос Коры вернул ее к реальности. — Сперва нам надо выбраться отсюда.
— Торопитесь, — Гаури с тревогой оглянулась в темноту. Сейчас тут будет жарко…
Евангелина опустила руки, стиснула зубы. Кивнула.
Они почти одновременно достали свитки возврата.
Сумка Тормунда с золотом, которое он предлагал Коре за молчание, так и осталась валяться на полу среди порубленных тел, разбитых доспехов и человеческих костей. Гном бросил её, не оглядываясь, чтобы спасти собственную шкуру. Тут не до жиру, были бы живы.
Кора заметила ее, но ничего не сказала. Сейчас было не до того.
Сообщение объединено: Сегодня в 15:36
VIII
Тьма не врет
(Вместо эпилога)
Евангелина вернулась в Глудин, взяв с собой голову своего возлюбленного Ролиса, а также нож и шлем Тормунда Хрута. Эти улики и рассказ остальных участников экспедиции вынудили сэра Клауса Васпера обвинить Тормунда Хрута в хладнокровном убийстве с целью наживы и объявить его в розыск, правда только в пределах земель, подвластных замку Глудио. Для начала хватало и этого.
Однако жуткой правде о происхождении знаменитых мантикоровых доспехов не поверил никто. Вернее — не захотел верить. Было слишком удобно считать, что мантикора — это редкий зверь, а не человеческая кожа. Слишком страшно было признать, что ты можешь носить на себе останки разумных существ.
Филар, глава гильдии «Серая опора», отказался раскрыть секрет изготовления доспехов: нет такого закона, который заставил бы его выдать корпоративную тайну. Однако пообещал выдать Тормунда Хрута, если тот объявится. А вот насколько быстро он объявится — это был вопрос времени… и денег.
Люди и эльфы продолжали верить, что где-то в затерянных землях обитает таинственный зверь — мантикора. И только самые отважные охотники способны добыть его шкуру.
Стража Глудина на какое-то время перестала находить обезображенные трупы путников на границах земель Лангк и в районе заброшенного лагеря возле Феллмерского озера.
Мантикоровые доспехи, периодически появлявшиеся в продаже, по-прежнему пользовались спросом. Поговаривают, они даже выросли в цене. Никто не задавал лишних вопросов. Никто не хотел знать правду.
Прошел слух, что семья Ролиса — богатая и влиятельная — назначила награду за голову Тормунда Хрута, живого или мертвого. Теперь ему приходилось скрываться не только от стражи, но от охотников за головами. Кора не верила, что кто-нибудь сможет его поймать — проходимцы, подобные Тормунду, всегда находят способ ускользнуть.
Евангелина Стредмиель, проводив Ролиса в последний путь, сменила свою «мантикору» на доспех из шкуры саламандры. По крайней мере, саламандры действительно существовали. Они водились в местах, где земной огонь вырывался на поверхность.
— Кора, Талара… словами я не могу выразить, как я вам благодарна, — сказала на прощание Евангелина. — Всю жизнь я считала темных эльфов врагами. Но вы доказали, что это не так. Родители до сих пор не верят, что я обязана вам своей жизнью. Им придется долго привыкать к этой мысли. — Она улыбнулась. — Прощайте. Может быть, наши пути когда-нибудь снова пересекутся.
— Прощай, Ева, — ответила Кора.
— Удачи тебе, — улыбнулась Талара.
Евангелина уже сделала шаг в сторону хранителя городского телепорта, но вдруг замерла и обернулась.
— Кора, Талара, скажите… Вы же видите в темноте… Скажите — как это видеть во тьме?
— Не думала об этом… — Кора задумалась, подбирая слова, чтобы ответить.
— Темнота — это отсутствие света, — опередила ее Талара. — Не пустота. Не страх. Просто — все серое, без красок.
— Как мир без надежды? — тихо спросила Евангелина.
— Мир без иллюзий, — поправила Кора. — Тьма не врет.
Евангелина кивнула, будто услышала то, что хотела, и исчезла в легкой дымке магического перемещения.
— Что теперь будем делать? — спросила Талара.
— Сначала примем горячую ванну, — Кора поправила свой лук у себя за спиной и направилась в сторону гильдии темных эльфов, — И еще выпьем по кружке холодного эля. Прямо в ванной.
— А когда вода остынет? — рассмеялась Талара.
— Возьмем еще по одной.
Кора позволила себе легкую улыбку.
